Останься только на время - Лина Мур

– Скайлер, послушай. Тебе следует…

– Нет! Они её ненавидят! А я люблю! Люблю её и храню поцелуй! – Истерически кричит она.

– Ну после того, что она сделала, я бы тоже ненавидел. Твои родители пытались ей помочь, а она отплатила им воровством ваших вещей. Скайлер, это не моё дело…

– Она ничего не крала! Ничего! Я была маленькая, но всё помню! – Перебивает меня.

– Твоя мама сказала, что Шайди была в психиатрической клинике и затем сбежала, обокрала вас и угрожала убить тебя, – медленно произношу я.

– Не было такого, это всё ложь. Ложь, которой они прикрываются. Я не знаю, не всё помню, но она никогда не желала мне смерти. Ты не друг ей, да?

– Хм… я… просто знакомый. Говорю же, я не тот, кто должен говорить с тобой.

– Просто знакомый, который до сих пор не продал информацию? Значит, ты непросто знакомый. Именно ты мне и нужен. Так вот, я передала пакет на твоё имя, – уверенно произносит девушка, а я ловлю себя на мысли, что наглости ей не занимать, да и сталь в голосе явно напоминает Круэллу.

– Слушай, я не собираюсь помогать человеку, который хотел убить ребёнка, – вздыхая, выглядываю из окна машины, чтобы проверить, как далеко ушла пробка.

– Ложь! Я же сказала, что это ложь! Шай никогда бы мне не причина боли! И эти похороны, так противно… отвратительно. Я помню их. Помню, как они плакали. Всё ложь! Последний раз я видела её, когда она желала мне спокойной ночи и поцеловала ладонь. Она всегда так делала, сколько себя помню. Родителям было плевать на нас, а она растила меня. Заботилась, одевала, учила, и взяла с меня обещание, что я буду хранить поцелуй и верну его ей. Это было нашей связью. И я это делала каждое утро за завтраком. А в тот день она не вернулась. Пропала. Они забрали её… а потом взялись за меня. Они…

– Скайлер, не плачь. Сейчас я ничего не понимаю, – кривясь из-за громких всхлипов в телефонной трубке, стараюсь не отстать, двигаясь по шоссе.

– Это они всё, они что-то сделали с ней. Полтора года назад ей удалось передать мне телефон, и мы общаемся каждый день ровно в одиннадцать сорок пять по вашему времени, ночью. Я не сплю и жду, чтобы отправить сообщение Шай, а она мне. Если пишу, значит, всё со мной хорошо. Но там не будет работать телефон. А я… она не должна волноваться за меня. Не говори родителям об этом, прошу. Ты же хороший, а мама боится, как и папа. Они запрещают мне выходить на улицу, только с охраной. Они говорят про Шай плохие вещи. Но я всё помню. Однажды пришёл какой-то мужчина весь в крови и сказал, что он возвращает её. Разрывает с ними договор, и Шай пропала. Я подслушивала и плакала. А потом… потом… позвонил ты и сказал им, что она жива. Они знают, они хотят ей причинить вред. Защити её, пожалуйста. Она добрая и хорошая, только я её люблю. И передай ей от меня пакет. Пожалуйста. Прошу тебя, – умоляюще скулит девушка.

– Чёрт, ладно. Передам. Но…

– Мне надо идти, иначе они узнают. Будь осторожен, – раздаются гудки, а я сижу с открытым ртом.

– В какое дерьмо я влип? – Шепчу я, бросая мобильный на сиденье.

Если Скайлер не врёт, а у неё нет причины делать это, то мать Шай меня обманула. Для чего? И не верю я в доброту Круэллы. Она другая, злая и грубая, неприятная и не могу поймать ни одной мысли, чтобы составить нормальный анализ разговора. Но у меня есть новый шанс продолжить свой путь к вершине.

Вспоминаю слова девочки и не могу представить, чтобы Шай так заботилась о ком-то, да ещё и поцелуй. Это мило и никак не состыковывается с образом Круэллы. И в противовес разговору с Тиной. А если я был неправ? Если у неё были причины убежать и теперь пытаться забрать Скай? Чёрт, это не моё дело. Я всё удалил и не хочу участвовать в чужой судьбе.

У каждого из нас свои секреты, никто не может жить без них. Даже я. Теперь же моё поведение и слова, сказанные Шай, кажутся мне ещё отвратительнее, чем раньше. И что это за мужчина? Почему в крови?

– Не твоё это дело. Не думай о ней. Не думай. Она твой враг, – наставляю себя. Но никак не избавиться от мыслей. Они всё равно появляются, воспроизводят картинки, прокручивают прошлое и приводят меня в гадкое настроение. Что я, вообще, знаю о ней? Изменила имя, странное прошлое, никаких друзей, кроме, Мартины Грир, холод и отчуждённость, любовная связь с Роксборро, власть и сила. Именно та жизнь её вызывает множество вопросов, на которые, по сути, не имею права. Меня не должно это волновать, я поступил нечестно. И вынудил её защищаться. Зачем ей сестра? Любит ли она её? Или же, только чтобы досадить родителям? И почему они её ненавидят, а если все слова, сказанные миссис Лоусон-Кей, ложь?

В подавленном и тяжёлом настроении паркую машину на автостоянке в аэропорту, подхватываю букет роз и направляюсь в зал ожидания. Уверен, что Лорейн уже там. Её самолёт сел полтора часа назад. Не знаю почему, но сейчас мне бы остаться одному и подумать, как быть дальше. А не нестись сломя голову по залу, расталкивая людей, в поисках своей девушки. Для меня лишние в данную минуту споры и крики, но без них, видимо, не обойтись.

Замечаю Лорейн, сидящую на диване у окна, и медленно подхожу к ней.

– Привет, прости, пробки. Я рад тебя видеть дома, – улыбаясь, присаживаюсь перед ней на корточки и кладу на её колени букет.

Поджимая губы, обиженно смотрит на меня.

– Лорейн, я спешил, как мог. Пойдём, – выпрямляясь, беру в руки её два больших чемодана.

– Я не хочу с тобой говорить, – заявляет она, подскакивая с места, и огибает меня. Цветы остаются на диванчике, а я плетусь за ней. И даже мысли о том, что меня ожидает дома, не перекрывают иных. О Круэлле. О том, как поправить положение, возможно, извиниться, потому что, интуиция подсказывает мне, не может ребёнок меня обманывать. Значит, это я ошибся, посчитав, что имею право судить человека по внешней оболочке и отношению к людям. Но у меня тоже есть оправдание. Никакого…

– Ты можешь быстрее? Я устала. Хочу принять душ. Провоняла всеми этими туристами, – зло шипит Лорейн и забирается в «Тойоту».

– Ден, я так скучала по тебе. Ден, какие красивые цветы, но забыла их из-за эмоций в аэропорту. Ден, я рада видеть тебя, – бубня себе под нос желаемые фразы, укладываю её один чемодан в багажник, а другой на заднее сиденье, очищая его от одежды и каких-то бумаг. Надо будет прибраться в салоне, но времени нет.

– Папа дал мне денег, теперь я от тебя не завишу и буду питаться в ресторанах, – резко произносит девушка, когда забираюсь на своё место.

– Как хочешь. И да, я прошёл три тура у «Рокси», – кривлюсь, передразнивая самого себя.

– Что? – Шепчет Лорейн, а я надавливаю на газ.

– То, что слышала. Могла бы поинтересоваться, как мои дела. Это эгоистично, Лорейн, так себя вести. Ты бросила меня, развлекалась и неизвестно с кем проводила там время, – отчитываю её.

– Ах, ты урод! – Вскрикивает она и ударяет по плечу. – Надо было изменить тебе! Может быть, тогда бы вспомнила, что такое секс! Ты же у меня импотент!